Художники против Кремля. Кому и зачем нужна выставка российского антивоенного искусства в Европе?

В Амстердаме в третий раз подряд прошла выставка Artists Against the Kremlin, крупнейшая в Европе экспозиция антивоенных и протестных работ русскоязычных художников. Участие в ней сопряжено с рисками — и не всегда встречает поддержку в Европе и Украине.

Политика никогда не была большим источником вдохновения для молодого художника из Сибири, скрывающегося под псевдонимом sobakazaryta.

Он предпочитал осмыслять темы «человеческого существования» через символизм и мифологию. Один из его сюжетов — искусственный интеллект в образе Абраксаса, раннехристианского божества с головой петуха и змеями вместо ног, — «высшей силы, далеко не гуманной и всепрощающей».

Полномасштабное вторжение России в Украину пробудило в художнике другие образы — и желание показать их другим.

«Я начал замечать, что в России никто не обсуждает эту тeму. Люди до последнего держатся за свою обыденную жизнь, стараясь ничего не замечать. А мне хотелось как-то высказаться, потому что все эти эмоции, получается, были подавлены», — объясняет он.

После начала войны по России прокатилась волна поджогов военкоматов и других административных зданий; задержанным за это предъявляли обвинения в терроризме и присуждали длительные сроки.

Так появилась картина «Прометей» — титан из древнегреческой мифологии, который принес огонь людям и был наказан за это богами — «вышестоящей инстанцией», как говорит художник.

Знакомые, с которыми он раньше работал, выставлять «Прометея» наотрез отказались. «Мы не можем рисковать» — такой ответ раз за разом он получал в небольших частных галереях. К крупным площадкам художник даже не обращался: хорошо если просто откажут, «но вдруг мной еще кто-то заинтересуется».

Российские институции, связанные с культурой и искусством, еще с довоенных времен находятся под контролем ФСБ. Как рассказывали Би-би-си галеристы и кураторы, как минимум с 2022 года управление спецслужбы по защите конституционного строя (Вторая служба) устанавливает критерии по отбору работ для выставок и ведет списки запрещенных к показу художников.

Любые антивоенные высказывания оказались под запретом: по арт-ярмаркам стали ходить сотрудники ФСБ, неугодные работы снимали с показа.

«Поэтому единственным вариантом было выставить работу за пределами России», — говорит sobakazaryta.

«Россия — другая»

Владимир Шаламов до войны тоже не имел отношения к протестному искусству. Он писал статьи для глянцевых журналов, вместе с женой держал магазин нишевых дизайнеров в универмаге «Цветной» в центре Москвы, общался с людьми творческих профессий и ходил на митинги.

После начала вторжения в Украину Шаламов с женой сначала уехали в Грузию, а затем перебрались в Берлин по гуманитарной визе. В отличие от покинувших Россию журналистов, которым первое время были доступны разные западные программы поддержки, у художников такого не было, вспоминает Шаламов.

«В 2022–2023 годах было огромное количество работ, которые никто нормально не собирал и не показывал», — говорит он.

Так у него родилась идея сделать антивоенную выставку. Она открылась в Берлине осенью 2023 года и называлась (Anti)propaganda. В ней участвовали десять художников и арт-групп — как известных, например Павел Отдельнов и Слава ПТРК, так и начинающих.

«Ее мы сделали просто на коленке, — вспоминает Шаламов. — Нам дали пространство, сказали: денег нет, света нет, ничего нет. Если придумаете, как все сделать, — делайте. Мы купили свет, сделали систему подвесов [для работ], покрасили все в белый цвет. Пришла толпа людей».

Свое помещение для выставки предоставила немецкая некоммерческая организация. Пришла в основном русскоязычная публика, которая узнала о выставке по «сарафанному радио» и из эмигрантских пабликов, писало Deutsche Welle (в российском реестре «иноагентов»).

Этой выставкой Шаламов хотел показать европейцам, что «не все россияне — безвольные чуваки, которые плюют на будущее своей страны».

«Я хочу дать российским художникам платформу для того, чтобы их голоса звучали. Чтобы в истории осталось свидетельство этого. Потому что молчание художников — часто не их выбор», — говорил он.

Шаламов основал проект Prometheus для поддержки русскоязычного протестного искусства (название не связано с работой sobakazaryta) и открыл галерею в Берлине. А после первой успешной выставки начал получать предложения провести аналогичные мероприятия в других местах.

В итоге его пригласили делать выставку в Амстердаме. Пространство согласился предоставить известный местный культурный и общественный центр De Balie.

Первая выставка там получила название Artists against the Kremlin — «Художники против Кремля».

«Этим проектом мы хотим громко заявить, что Кремль — это не Россия, — говорилось в анонсе. — Россия — другая. Какая — мы покажем на выставке».

Увидев в соцсетях пост о приеме заявок на выставку в Амстердаме, sobakazaryta, который к тому моменту перебрался в Казахстан, решил отправить туда «Прометея». «Я подумал, что можно попробовать рискнуть», — вспоминает художник.

Шаламову работа сразу понравилась, и он спросил, где она находится. Узнав, что «Прометей» остался дома, он написал: «А как мы из России такое повезем? Это нереально».

Конспирация

Около 40% заявок на участие в выставке были от художников, находящихся в России, рассказывает Владимир Шаламов. Но как минимум половине пришлось отказать — такие работы, по мнению организаторов, слишком опасно вывозить.

Если работа «очень концептуальная и никаким образом не может вызвать вопросы на таможне», ее отправляют обычной Почтой России. Но отправлять через границу произведения с прямым протестным или антивоенным посылом Шаламов не рискует — чтобы при пересылке они не вызвали вопросы у российских пограничников и это не создало проблемы самим художникам.

Часть работ отправляют транспортными компаниями в Казахстан, Грузию или другие страны, а оттуда ищут попутку, кто согласится отвезти работу в Амстердам в багаже. «Иногда нам нужно сделать что-то более сложное, как-то скрыть то, что может вызвать вопросы. И тогда уже мы начинаем придумывать», — рассказывает Шаламов.

Он вспоминает одну из поступивших к ним заявок — черный полиэтилен, стилизованный под мешок для трупов, с изображением лиц солдат и надписью Recycling (переработка).

Сам автор работы говорит Би-би-си, что не считал ее проблемной — по его мнению, вне контекста выставки она вряд ли была бы понятна пограничникам. Но организаторы решили перестраховаться и стерли две первые буквы — получился мешок с надписью cycling (езда на велосипеде). Уже в Европе организаторы сами через трафарет заново дорисовали недостающие буквы.

Еще одно правило участия в выставке — работы художников, находящихся в России, могут быть выставлены только под псевдонимами.

«У нас была договоренность с одной художницей, — вспоминает Шаламов. — Мы придумали ей псевдоним, и она показывает нам работу, на которой изображен ее автопортрет. Мы ей говорим: „А в чем здесь конспирация?“

Тогда художница нарисовала вместо автопортрета лицо мальчика, но, по словам Шаламова, в итоге они получили работу с настоящей подписью, которой она подписывает и другие свои картины.

«Интересно, что уровень переживаний из-за безопасности у нас как будто даже выше, чем у художников, которые в России находятся, — замечает куратор, — Не знаю, связано ли это с их наивностью или смелостью, но они готовы к большему уровню риска, чем мы готовы к риску для них. И мы их постоянно останавливаем, говорим: „Ребята, давайте не будем так делать, так нельзя“».

Предосторожность Шаламова оказалась не напрасной — по его словам, домой к родителям одного из живущих за границей российских художников приходили полицейские и интересовались его участием в выставке.

Но напрямую за участие в проекте еще никто не пострадал, говорит он, — по его мнению, в том числе из-за этих мер предосторожности.

Столкнувшись со скепсисом куратора, художник sobakazaryta решил вернуться в Россию и вывезти оттуда работу самостоятельно. Но на вывоз из страны любой картины нужно получать разрешение — фактически справку о том, что работа не представляет художественной ценности.

Тогда sobakazaryta сделал именно то, чего боятся организаторы, — обратился к эксперту Министерства культуры с просьбой дать разрешение на вывоз «Прометея».

«Как ни странно, все было довольно просто, — вспоминает художник. — Получилось договориться».

Обычно для оформления бумаг нужно идти в ведомство самостоятельно и лично показывать работу. Но эксперт, находившийся в Санкт-Петербурге, согласился оформить документ удаленно — художник сфотографировал работу с двух сторон, приложил к фото описание, а также отправил свои данные, псевдоним и ссылку на свою страницу в ВК. И вскоре получил справку о том, что его работа не представляет художественной ценности.

«Прометея» вместе с новым документом он отправил СДЭКом на свой адрес в Казахстане и уехал вслед за ней.

«Это был вообще не оправданный риск, — считает Владимир Шаламов, — Но с этим мы ничего поделать не можем». Работу приняли на выставку.

Споры о русской культуре

Уже после анонса выставки организаторы столкнулись с волной критики со стороны украинских активистов. По словам Владимира Шаламова, они отправляли в De Balie и мэрию Амстердама письма с требованием ее закрыть.

В комментариях в соцсетях украинцы писали о неправильно расставленных акцентах выставки, о том, что она переключает внимание с продолжающейся войны в Украине на проблемы оппозиционно настроенных россиян и российских политических эмигрантов.

«Что они (участники выставки — Би-би-си) сделали, чтобы остановить войну, кроме того что получали заказы от западных институций и кричали, какие они жертвы?» — задавались вопросом украинские комментаторы.

Шаламов рассказывает, что группа активистов пришла на открытие выставки в августе 2024-го — «весь вечер подходили к гостям и задавали им странные вопросы».

Но в итоге, по словам куратора, посмотреть первую выставку пришло много других украинцев, они «сняли свои вопросы относительно состава работ, и в следующие годы уже не было такого давления».

Artists Against the Kremlin — не единственная выставка в Европе с антивоенным искусством из России, но одна из наиболее заметных. В ней участвовали десятки художников как из России и Беларуси, так и из Украины.

Несмотря на это, находить партнеров в Европе проекту трудно, признает Шаламов.

«Иногда нас приглашали на какие-то коллективные выставки, а потом отказывали из-за жалоб украинских участников, — говорит он, — За четыре года мы не выиграли ни одного гранта на структурное финансирование, и я на 100% уверен, что это из-за того, что мы русскоязычная инициатива, созданная людьми с российским бэкграундом. Иногда нам напрямую отказывали с такой формулировкой».

После вторжения России в Украину многие европейские культурные институции разорвали сотрудничество с российскими музеями и пересмотрели программы с участием художников и кураторов из России. При этом единой европейской политики в отношении экспонирования российского искусства выработано не было.

Этот вопрос до сих пор остается дискуссионным. Возвращение российского павильона на биеннале в Венеции минувшей весной вызвало международный конфликт и критику со стороны Украины и европейских институций и политиков. При этом художники с выраженной антивоенной позицией имеют возможность выставляться в Европе, и после начала войны неоднократно участвовали в групповых и персональных выставках в европейских галереях и других институциях.

В 2022 году, призывая к полному бойкоту русской культуры, украинский Минкульт заявлял: «Она является частью российской военно-тоталитарной машины. И ее невозможно разделить на плохую и хорошую. Поэтому не должно возникать вопросов о том, почему мир должен отказаться от русской культуры».

Проект памяти

Месяц назад в De Balie выставка Artists Against the Kremlin открылась уже в третий раз. В этом году она прошла под названием Memory Remains («Память остается») и была посвящена теме борьбы с уничтожением исторической памяти.

В рамках выставки был показан проект «Другая Россия» общества «Мемориал» — некоммерческой организации, занимавшейся в России исследованием политических репрессий и в итоге объявленной российскими властями нежелательной, экстремистской и запрещенной организацией, а также иностранным агентом.

В том числе с участием «Мемориала» Шаламов связывает рекордно низкое число заявок из России — оно снижалось из года в год, в 2026-м составив около 10% от общего числа.

Уехавшие художники тоже начали относиться к участию в выставке с возросшим опасением, рассказывает он — не все готовы окончательно разрывать связи с Россией. Волна отказов от участия также последовала за убийством карикатуриста Семена Скрепецкого в июне в Польше.

«Понятно, что никто из нас не Скрепецкий и мало кто рисует карикатуры в стиле Шарли Эбдо на Рамзана Кадырова, — говорит Шаламов, — Но даже если человек просто рисует цветочки и вкладывает в них какие-то антивоенные нарративы, он примеряет на себя эту мантию политического художника».

Шаламов уверен, что выставку не обходят стороной и представители российских силовых структур: «Я точно знаю, что за нами идет наблюдение. [...] На каждой выставке я вижу людей в штатском с камерами, их сложно не узнать. Они снимают все работы, снимают всех посетителей».

Охраны нет, вход на выставку свободный, а идет она почти месяц, поэтому не пускать таких людей проблематично, рассуждает куратор: «Ты к нему подходишь и говоришь: „Здравствуйте. Как вы узнали про выставку?“. Он говорит: „А я в Гааге живу. Приехал посмотреть“. Ты же не будешь спрашивать: „А вы не из ФСБ? Вы не в ГРУ работаете?!“».

По данным De Balie, за три года проведения выставки ее посетили более семи тысяч человек. Основная часть посетителей — не русскоязычная публика, говорит Шаламов. De Balie — известная в Амстердаме площадка со своей постоянной аудиторией — это люди, которые «изначально в контексте и заинтересованы».

После того как о выставке написали местные СМИ, на нее «начали валить гуськом читатели голландских газет». «В основном это взрослые люди, средний возраст посетителей — за 50», — добавляет он.

Работы, участвующие в выставке, можно приобрести, и среди покупателей — как правило, зарубежные коллекционеры или просто те, кто хочет поддержать русскоязычных протестных художников.

Например, работу анонимного художника из России с изображением солдат на черном полиэтилене, походящем на мешок для трупов, в итоге купил член совета директоров главного музея современного искусства в Амстердаме Stedelijk — по словам самого художника, примерно за тысячу евро.

Владимир Шаламов считает, что за время своего существования его проект вышел за рамки обычной выставочной деятельности и стал выполнять более важную функцию.

«Мы уже превратились в архивный проект, и сейчас являемся тем, чем был „Мемориал“ в начале своего пути, когда они только начинали собирать архивы и свидетельства ГУЛАГа. Мы делаем то же самое с протестным искусством. Но если мы не найдем поддержки, то мы не сможем это делать в той мере, в какой могли бы», — говорит Шаламов.

«Прометей», показанный в Амстердаме в 2024 году, теперь открывает каталог выставки, который продается в том числе в магазине при музее Stedelijk.

Сама работа на выставке не продалась и все еще находится у организаторов. sobakazaryta думает везти ее обратно — но как, пока не знает.

«У меня есть один знакомый в России, который хочет ее купить, — рассказывает художник. — Но я пока не представляю, как это можно вообще сейчас провернуть. Риски же».